Персональные инструменты
Вы здесь: Главная For_in_memoriam Чтения, посвященные памяти Ю.В.Стенника

Чтения, посвященные памяти Ю.В.Стенника

Автор: mbogo Последнее изменение: Oct 30, 2008 05:24 PM

 

                                     С.А.Кибальник

 

11 февраля 2008 года исполнилось три года со дня смерти старейшего сотрудника Пушкинского Дома Юрия Владимировича Стенника (1935-2005). 14 февраля 2008 года Отдел новой русской литературы ИРЛИ РАН провел научные Чтения, посвященные его памяти.

Открывая Чтения, докт. филолог. наук С.А.Кибальник сказал, что они входят в ряд научных мероприятий поминального характера, которые в последнее время Отдел новой русской литературы и Пушкинский Дом в целом посвятил памяти своих недавно ушедших сотрудников. К ним относится и Международная научная конференция, посвященная 70-летию академика А.М.Панченко, и заседание Ученого Совета ИРЛИ РАН, приуроченное к 70-летию В.А.Туниманова, и очередная Некрасовская конференция, на которой вспоминали о Б.В.Мельгунове и Н.Н.Мостовской.

Ю.В.Стенник проработал в Пушкинском Доме более сорока лет и большую часть из них в составе Отдела новой русской литературы. Как известно, больше всего он занимался изучением русской литературы XYIII века и творчества А.С.Пушкина. Его отличали широта и разносторонность научных интересов. Достаточно привести такой факт: с разницей в четыре года у него вышли монографии «Жанр трагедии в русской литературе. Эпоха классицизма» (Л., 1981) и «Русская сатира XYIII века» (Л,. 1985). [1] Для Отдела новой русской литературы Ю.В.Стенник особенно дорог и памятен как инициатор и неизменный редактор-составитель коллективного труда «Литература и история». [2] Эта проблематика в последние годы исследователя жизни была для него одной из основных: незадолго до смерти вышла его монография «Идея древней и новой России в литературе и общественно-исторической мысли XYIII – начала XIX века (СПб., 2004).

В докладе «Пореформенная Россия в частной переписке» докт. филолог. наук Н.П.Генералова отметила, что одними из наиболее ценных и достоверных документов, по которым мы восстанавливаем картину того или иного интересующего нас явления, считается частная переписка. То, что не могло попасть на страницы печати, нередко становилось предметом живого обсуждения в письмах людей, близких по убеждениям и доверявших друг другу. В этом смысле переписка А. А. Фета с известным государственным деятелем и правоведом, сенатором Николаем Петровичем Семеновым (1823–1904) представляет особый интерес. Она не велика по объему — всего 27 писем (часть переписки, как видно из сохранившихся писем, утрачена), но значение ее для истории русской общественной мысли трудно переоценить. Ведь оба корреспондента принадлежали к деятелям, имевшим самое прямое отношение к едва ли не главному событию в России XIX столетия — отмене крепостного права: Фет — в качестве хозяина-фермера и публициста, Семенов — в качестве члена Главного комитета по крестьянскому делу, а затем в качестве его летописца. На основе своего дневника, куда заносились протоколы заседаний, Семенов позднее смог подготовить и опубликовать обширный труд «Освобождение крестьян в царствование императора Александра II: Хроника деятельности комиссий по крестьянскому делу» (СПб., 1889–1893. Т.1-3). Переписка с Фетом уточняет многие моменты создания этого труда.

 «Понимаю, что Вам приходится томиться на Вашем посту, с делом, которое составляет священную духовную обязанность этого поста. С точки зрения спасения страны, Вам бы следовало сейчас стать Министром юстиции, а приходится стушевываться перед интеллигенцией!» — писал Фет Семенову 8 марта 1884 г.  Будучи давним поклонником поэтического таланта Фета, Н. П. Семенов сумел оценить и его знания в области современной экономики, законодательства, наконец, реального положения дел. Вот почему в его письмах звучит совсем непривычная для нас характеристика поэта как человека, который «стоял и стоит близко к народу, во имя которого будто бы все предпринимается».

«Пора нам перестать перелаживать жизнь огромного государства по кабинетным и к тому же совершенно ненаучным соображениям, а присматриваться к обстоятельствам, тормозящим ход дела, стараться в действительности устранять эти препятствия, — писал Фет Семенову 24 января 1885 г. Восстановить кровную связь крестьянина с землей-кормилицей — одна из самых насущных потребностей русского общества. Не менее важно сохранить привязанность к земле и помещика, склонного в новых экономических условиях продавать землю».

«Сегодня я прочел в “Московских ведомостях” краткий экстракт Вашей работы о нашей судебной реформе, — писал Фет в своем первом письме к Семенову от 29 февраля 1884 г., — и на меня повеяло отличным по душе человеком — поэтом, умницей и ясной всесторонне-логической головою и знатоком дела, о котором он говорит. <…>Если Ваш проект пройдет, то правосудие у нас будет спасено из того вертепа разврата, которым искусственно обучают восторгаться баранов — публику. Одно сознание, что на государственном посту есть люди, подобные Вам, исполняет патриота восторгом и гордостью».

По некоторым вопросам возникала дискуссия, как, например, по вопросу о роли крестьянской общины, противником которой был Фет. В главном мнения корреспондентов совпадали, прежде всего вследствие общей задачи — необходимости усилить единодержавную власть, укрепить, выражаясь современным языком, вертикаль власти и сократить до минимума возможности местного самоуправления, на которое так много чаяний возлагали авторы реформы.

Канд. филолог. наук О. Л. Фетисенко кратко рассказала об одном из направлений деятельности ряда сотрудников ИРЛИ: активно ведущемся в последние годы изучении и публикации переписок русских писателей и публицистов славянофильского и консервативного направлений (И. С. Аксаков, Н. П. Гиляров-Платонов, К. Н. Леонтьев, К. П. Победоносцев, В. В. Розанов, И. Ф. Романов-Рцы, Т. И. Филиппов, С. Ф. Шарапов и др.). Собственно же научная часть ее сообщения была посвящена хранящейся в РГАЛИ и Государственном архиве Смоленской области переписке В. В. Розанова и С. Ф. Шарапова (1893–1910) и конкретнее – наиболее важной из обсуждаемых в этом эпистолярии тем, семейному вопросу, по поводу которого оба корреспондента высказывались и полемизировали не только в переписке, но и в своих статьях и книгах. Большая часть статей Розанова на данную тему, вызвавших множество откликов, напечатана в издававшейся Шараповым в 1897–1899 годах газете «Русский труд». В письмах, как было показано докладчицей, оба корреспондента, естественно, могли обсуждать самые острые вопросы более свободно. О. Л. Фетисенко остановилась также на биографической подоплеке интереса к семейному вопросу в судьбе Розанова и Шарапова. Переписка готовится к публикации в журнале «Русская литература».

О. Л. Фетисенко кратко рассказала об одной из новых исследовательских программ Отдела новой русской литературы – публикации переписок русских писателей и публицистов славянофильского и консервативного направлений (И. С. Аксаков, Н. П. Гиляров-Платонов, К. Н. Леонтьев, К. П. Победоносцев, В. В. Розанов, Т. И. Филиппов, С. Ф. Шарапов и др.). Собственно же научная часть ее сообщения была посвящена переписке В. В. Розанова и С. Ф. Шарапова (1893–1910) и конкретнее – наиболее важной  из обсуждаемых в этом эпистолярии тем – семейному вопросу, по поводу которого оба корреспондента активно высказывались и полемизировали не только в переписке, но и в своих статьях и книгах.

На «Чтениях» прозвучал также ряд выступлений мемуарного характера. Докт. филолог. наук С.А.Фомичев напомнил о непростом детстве (Ю.В.Стенник был сиротой) и рассказал о первых годах его работы в Пушкинском Доме. Ю.В.Стенник был многим обязан своим учителям, не случайно на протяжении всей жизни он хранил конспекты своих университетских лекций. В то же время он был человеком, который сделал себя сам. Совсем не случайно он избрал главной сферой своих научных занятий русскую литературу эпохи классицизма, в которой все было четко, размеренно. Мир для него (как для его лучшего друга Н.Н.Монахова) был очень четко разграничен, но таково было во многом само время, и такое восприятие мира позволяло Ю.В.Стеннику никогда не терять правильных научных и человеческих ориентиров. Самые тесные отношения связывали его со многими из сотрудников Института. Представление об этом можно отчасти составить по его собственному мемуарному очерку, посвященному В.Э.Вацуро. [3] Вспоминая Ю.В.Стенника, нельзя не поражаться тому, насколько яркие и разнообразные люди составляли то поколение сотрудников Пушкинского Дома.  Как часть этой разнообразной палитры Пушкинского Дома Ю.В.Стенник был совершенно необходим, и заменить его, конечно же, никто не может.

Докт. филолог. наук В.Е.Ветловская начала свой рассказ о Ю.В.Стеннике с того, что, хотя она училась в универоситете немного позже, но у них были общие учителя. Она особенно подчеркнула ту роль, которую в его жизни сыграли Е.Н.Купреянова и В.Н.Базанов. Расположение их к Ю.В.Стеннику было связано с его умением ставить перед собой цели и достигать их. Основными чертами характера Ю.В.Стенника вообще, отметила В.Е.Ветловская, были великая целеустремленность и трудолюбие. Так, он много занимался самообразованием, изучал иностранные языки, великолепно знал не только русскую, но и западную литературу XYIII века. У него были две страсти. Первая – это глубокий, утробный патриотизм и любовь к России. Любое неодобрение культуры России или русской науки он воспринимал как глубокое личное оскорбление. Вторая его страсть – это страсть к собственной семье, в которой он души не чаял. Это последнее чувство он распространял и на молодое поколение, которое отечески опекал. Был очень чуток к коллегам, несмотря на идейные разногласия, которые у него были с некоторыми из них. Неравнодушие к людям, желание добра другим всегда перевешивали у него какие-либо разногласия. Нам очень не хватает Ю.В.Стенника, сказала В.Е.Ветловская. Он  был связующим звеном между старой пушкинодомской интеллигенцией и нашим поколением.  В последние годы он готовился к работе над  мемуарами, но, к сожалению, не успел их написать, хотя, возможно, в его архиве сохранились какие-то наброски.

Докт. филолог. наук В.Н.Быстров говорил о том внимании, с которым Ю.В.Стенник относился к своим младшим коллегам по Пушкинскому Дому, и той благодарной памяти, которая осталась у него от общения с этим человеком. На своем собственном опыте В.Н.Быстрову пришлом испытать, что для Ю.В.Стенника были характерны как широта научных интересов, так и забота по отношению к младшим коллегам. В.Н.Быстров напомнил о том, как, именно благодаря необыкновенной энергии и вере Ю.В.Стенника в общее дело были опубликованы так называемые «первый, второй и третий Стенниковские сборники», как неформально называли в Отделе сборники «Литература и история». Ю.В.Стенник остался в памяти, сказал в заключение В.Н.Быстров, как очень эмоциональный, стремительный и теплый человек.

Докт. филолог. наук С.А.Кибальник рассказал вначале о своих первых впечатлениях от знакомства с Ю.В.Стенником. Он особенно отметил исследовательский темперамент Ю.В.Стенника, азарт, с которым тот относился к темам своих исследований, и персоналистский подход к литературе, в которой он хорошо ощущал проявление ярких индивидуальностей, тонких человеческих взаимоотношений. Ю.В.Стенник был очень искренним человеком, достаточно откровенно выражавшим свои чувства, и человеком принципиальным, смелым, способным, если этого требовало дело, пойти на конфликт, на обострение личных отношений, в том числе даже и с администрацией. Он был большим жизнелюбом и в то же время очень мужественно переносил болезнь, с которой жил последние годы своей жизни. То, что в нем было хорошего, - отметил С.А.Кибальник, - стократ перекрывало недостатки, которые у него, разумеется, как и у всякого человека, были. Пушкинский Дом был для него не просто местом работы, а чем-то гораздо большим. Та теплота, с которой он относился ко многим своим коллегам, остается в нашей памяти.

Докт. филолог. наук Н.Д.Кочеткова рассказала о том, что познакомилась с Ю.В.Стенником в семинаре П.Н.Беркова по русской литературе XYIII века. Ю.В.Стенник уже заканчивал университет, но еще посещал этот семинар, и Н.Д.Кочеткова присутствовала на обсуждении его работы, посвященной поэзии М.В.Ломоносова. За долгие годы работы в Пушкинском Доме Ю.В.Стенник прошел значительный научный путь, все время расширяя сферу своих научных занятий и претерпевая серьезные изменения как творческая личность. Н.Д.Кочеткова поделилась несколькими эпизодами из многолетней истории своего личного общения  с Ю.В.Стенником, запечатлевшими его неповторимый и навсегда оставшийся в памяти облик замечательного человека и ученого.

На заседании присутствовала вдова Ю.В.Стенника Валентина Алексеевна Стенник и его дочь Екатерина Юрьевна.

 



[1] Список трудов Ю.В.Стенника см.: XYIII века. СПб., 1996. Сб. 20. С.323-331.

[2] Литература и история (Исторический процесс в творческом сознании русских писателей XYIII – XX вв.) СПб., 1992; 362 с.; Литература и история (Исторический процесс в творческом сознании русских писателей XYIII – XX вв.). СПб., 1997. Вып. 2. 399 с.; Литература и история (Исторический процесс в творческом сознании русских писателей XYIII – XX вв.). СПб., 2001. Вып. 3. 524 с.

 

 

[3] Стенник Ю.В. Вспоминая о друге…// В.Э.Вацуро: материалы к биографии. М., 2005. С. 48-54.

Действия с Документом
Сайт создан при поддержке РГНФ. Номер гранта 08-04-12143в